Посмертные доноры - надежда для больных лейкемией (продолжение)

14.06.2012

Сегодня мы продолжим рассказ о надежде, подаренной чешскими исследователями больным лейкемией

Открытие группы ученых под руководством Эмануэля Нечаса и Лудека Шефца из Института патологической физиологии 1-го медицинского факультета Карлова университета в Праге расширяет базу потенциальных доноров костного мозга.

Выяснилось, что и после остановки кровообращения, неминуемой в момент смерти, кроветворные стволовые клетки способны длительное время оставаться жизнеспособными. Следовательном потенциальными донорами являются и люди из числа умерших. Интервью Радио Прага предоставил Лудек Шевц:

- Конечно, это результаты преклинических исследований, проведенных нами на лабораторных животных, и мы еще будем проверять, способны ли кроветворные стволовые клетки, выживающие в организме мыши после клинической смерти, в аналогичном случае выживать и у человека.

- Посредством какого метода вы это намереваетесь выяснять?

- С помощью модельных организмов, в частности, иммунодефицитных мышей (мышей SCID), которым будут пересажены эти человеческие клетки. Поскольку у этих мышей нет к ним иммунитета, они не отторгнут трансплантат. Такой подход используется для изучения процесса образования, развития и созревания клеток человеческой крови в организме животного.

- Каков примерный график проведения всех необходимых исследований – от преклинических до клинических?

- Нам предстоит примерно еще год работы, в ходе которого мы будем «нянчить» стволовые клетки из костного мозга умершего донора. Потом все зависит от клинических исследований, от того, кто первым сможет и захочет протестировать метод на пациентах - используемой нами методикой мы поделились с другими.

Способ забора стволовых клеток из костного мозга в случае посмертного донорства отличается от того, который используется при жизни донора, на что потребуется отдельное разрешение Комиссии по профессиональной этике.

- В случае посмертного донорства придется хирургически обнажить кость, сделать разрез и потом осуществить забор костного мозга с помощью соскабливания. Конечно, тем, кто первыми начнет использовать метод трансплантации кроветворных стволовых клеток мертвого донора на человеке, потребуется определенная отвага, однако результаты наших исследований на мышах показали действенность метода и все проведенные до сих пор опыты подтверждают то, что основные закономерности реакции кроветворной системы человека весьма схожи с особенностями этого процесса у мышей.

Лимитирующим фактором в применении нового метода являются финансовые средства, подчеркивает Лудек Шефц.

- В идеале, было бы хорошо создать банк этих стволовых клеток, в котором бы пациент нашел подходящий ему трансплантат. Это дело, однако, потребует больших денег и относительно большого времени.

- Сколько времени понадобится на внедрение этого метода в практику?

- Я предполагаю, что если клинические врачи подхватят метод, его внедрение реально где-то до 5 лет.

- Я читала, что кроветворные стволовые клетки способны служить человеку на протяжении 300 лет, это прямо сци-фи, душе - намек, а уму непостижимо. Вас это тоже удивляет?

- Человеческий организм изначально запрограммирован на определенную продолжительность жизни, а окружающие факторы ее укорачивают. Мы знаем, что в доисторические времена люди жили 20-25 лет, сегодня продолжительность нашей жизни 70-80 лет, но те из наших клеток, которые обновляются - прежде всего, кроветворные стволовые клетки, клетки кожи, клетки эпителия кишечника, стоящие на страже обновления организма, также запрограммированы на определенный период. И вот оказывается, что в случае кроветворной ткани ее жизнеспособность действительно рассчитана на 200- 300 лет. То есть, это является также ориентиром, до какого возраста медики будут способны продолжить жизнь человека в будущем. И нам дается возможность трансплантации стволовых кроветворных клеток, которые способны служить человеку в течение всей его жизни.

И даже с лишком; жизнеспособность этой кроветворной ткани как бы остается еще про запас – нам с нею дистанции длиной в три столетия не пробежать. Да и вопрос о том, следует ли вообще столь долго коптить небо, оставим открытым